Главная   О Федерации   Новости   Турниры   Медиа   История   Архив   Ссылки   Контакты  
 
10 Января 2017
 

Главы из книги "Нёма". Часть 2.

 

Несмотря на устав и жесткую регламентацию, казалось бы, всего и вся, в Советской Армии - так было, по крайней мере, раньше - всегда происходили вещи, которые на гражданке придумать при всем желании почти невозможно. Неудивительно, наверное, поэтому, что запас историй Рашковского о его службе в армии, пожалуй, не меньше, чем на любимой улице.
Одна из таких историй началась, когда в армию попал Боб. При этом, в отличие от Наума Николаевича, служил он почти дома - в танковом полку, что дислоцировался в Верхней Пышме, всего в нескольких минутах езды от его родного Уралмаша.
Сегодня это трудно себе представить, но именно тогда, находясь на действительной воинской службе, оба приятеля раскрутили в армии настоящий бизнес.
У Нёмы был значок "Мастера спорта СССР", а в танковом полку, где служил Боб, имелось свое литейное производство.


И вот Бобу как-то пришла в голову гениальная идея - начать массовое производство и сбыт таких значков.
Это сегодня званием "Мастер спорта" и значком никого особо не удивишь, а в те годы обладатель такого значка был в почете.
Короче, в кратчайшие сроки значок Нёмы был переправлен из-под Челябинска в Свердловск, изготовлена форма, и вскоре на базе верхне-пышминского полка заработало настоящее подпольное малосерийное производство. Любой желающий нацепить на армейскую форму мастерский значок мог запросто, всего за пятнадцать рублей (а по тем временам деньги - не малые, хотя настоящий значок зарабатывать пришлось бы гораздо дольше) приобрести его копию и на вопрос, например, какой-нибудь симпатичной девушки: "А какого спорта вы мастер?" - гордо ответить:

- Так это... того... парашютного!

Спрос на значки, по словам Наума Николаевича, был стабильный. Неудивительно, что именно в те годы в Свердловске и в небольшом городишке Верхняя Пышма количество мастеров спорта резко увеличилось...

 Боб Фрадкин в армии с тем самым значком "Мастера спорта СССР".


В другой раз друзья-комбинаторы выручили даже нёминого комбата. О рядовом Рашковском после этого по части пошла даже слава как о человеке с большими связями.
Подходит как-то к нему Славик Рябцев, шофер комбата, и рассказывает ужасную историю. Ехал он. значит, куда-то. Вдруг бац! ДТП! Машина чуть не перевернулась, капот - всмятку...
В общем, не можешь ли ты, многоуважаемый Нёма, по своим каналам достать капот от ГАЗ-66?
Нужен салатовый цвет? Да без вопросов, отвечает рядовой Рашковский. Надо только дать телеграмму Бобу...
Через пару дней приходит ответ: "Приезжай, канат готов".
Это еще что такое? Опечатка что ли?
Ладно, неважно.
Рашковский и Рябцев своим ходом и за свой счет, между прочим, отправляются в Свердловск. Два дня, отпущенные комбатом на командировку, друзья веселятся. Боб - тут же. Ну, а перед самым отъездом пора и о деле поговорить:

- Ну, что? Где капот?

- Какой капот? Ты же, вроде, про канат спрашивал?

- Какой еще канат? Ты чего несешь?

Стали выяснять, кто и что напутал, и оказалось, что опечатка действительно имела место, только не в ответной, а в первой телеграмме.
Делать было нечего. Решили обратиться за помощью к Мише Егоровскому. Тот "пробил" склад запчастей округа и выяснил, что нужного капота там нет.
За помощью пришлось обратиться к таксистам. Благо, что в таксопарке официально числился (профессионального спорта в Советском Союзе не было) знакомый по все той же улице, знаменитый "король бенди" Николай Дураков. Но там - вот же непруха - капота тоже не оказалось.
Понятное дело, что рано или поздно он найдется. Но на это же надо время. Если бы в первый день этим озадачились...
По счастью, в эпоху тотального дефицита не хватало не только капотов салатного цвета.

- Слушай, - ответили Нёме после всех поисков. – Нужного капота пока нет. Но тут на одной свалке стоит полуразобранный ЗИЛ-130. Можно снять капот с него...

На свалку отправились рано утром. Сторож - бабулька-пенсионерка спит сном праведника. Рядом с воротами - какая-то дворняга - особо, похоже, не возражает на появление незнакомцев. "Зилок" стоит на месте.
Рябцев минут за пять скручивает зеркало - теперь, в случае чего, в часть можно ехать уже не с пустыми руками. Но побороться за победу еще шансы есть.

Решили поехать на главпочтамт и позвонить комбату.
Так, мол, и так, задание командования выполнено: капот есть. Можно, конечно, возвращаться, но подвернулась возможность бесплатно достать еще капот и от ЗИЛ-130. Требуется время...
Два дня хватит?
Да, вполне!
Спустя два дня таксисты раздобыли где-то нужный капот, только помятый. Ну, это уже проще. Старый приятель - шофер настоятеля церкви (в Свердловске тогда была открыта только одна - Ивановская) берется капот выправить...
Расплатившись со всеми черным налом, Нёма и Рябцев отбывают в часть. Конечно, героями. Еще бы - поехали за одной запчастью, а привезли целых две...

Еще одна, не менее знаменитая в последствии экспедиция рядового Рашковского в Свердловск закончилась менее удачно.
Дело уже шло к дембелю, и в подразделении, где нес службу Нёма, неожиданно сменился командир взвода.
Фамилия у новенького лейтенанта была Саломатин и по прибытию в часть о, разумеется, тут же услышал все легенды о необычайной предприимчивости и "волшебных свердловских связях" одного из своих подчиненных.
А в то время была как раз мода на породистых собак, и лейтенант то ли сам, то ли с подачи собственной супруги решил от моды этой не отставать...
Далее личная заинтересованность взводного трансформировалась уже в привычный сценарий. Телеграмма Бобу, через два дня ответ: "Приезжай, собака ждет, родословная - не хуже твоей".

Два дня по прибытии в Свердловск Рашковский и Боб, по традиции, усиленно пытаются забыть, что оба находятся на действительной службе, на третий - наступает время знакомства с собакой...
Даже не будучи знатоком в этом деле, а познания в породах друзей человека на тот момент у обоих были на уровне большая собака - маленькая собака, откомандированный в Свердловск Нёма определяет в щенке вдруг самую заурядную дворнягу. Но в дело вмешивается некий "более продвинутый" товарищ и по совместительству - владелец добермана. По его словам, если к этой дворняге добавить родословную его добермана, а клиенту, т.е. лейтенанту Саломатину, объяснить, что через полгода собаки вырастают - будет то, что надо.
Решив, очевидно, что поддельный доберман лучше, чем ничего, Рашковский, скрипя сердцем, взял дворнягу и отправился обратно в часть. Откуда он тогда мог знать, что в собаках его командир взвода разбирался несколько больше, чем он сам...

- Ты мне что привез?

- Породистый, товарищ лейтенант!

Породистый, говоришь? Я тебе покажу породистого... Ты у меня на весенней проверке набегаешься в противогазе!..

Проверка, о которой говорил лейтенант Саломатин, как раз была уже на носу. Поэтому обещание его было более чем выполнимым. Но бегать в противогазе, да еще и накануне демобилизации категорически не хотелось. Пришлось искать выход из этой ситуации. И найден он был практически за одну ночь - дизентерия!
Есть в армии две беды, которых опасается любой начмед. Первая - это эпидемия чесотки, вторая - дизентерии.
А тут как раз сразу несколько военнослужащих попали на карантин с подозрением на последнюю.
По утру рядовой Рашковский отправляется прямо на кухню (благо после неудавшейся карьеру штабного писаря его определили в столовую), выпивает там стакан молока, закусывает соленым огурцом из бочки - и спустя некоторое время уже готов, так сказать, к визиту в гарнизонную санчасть.
Стоит отметить, что начмед был новый. Со старым Нёма прекрасно ладил - оба играли время от времени в преферанс, а вот новый Рашковского лично не знал, но предупреждение на его счет имел:

- Не верю! - заявил он Нёме на манер Станиславского, когда тот явился к нему на прием. - Я о твоих фокусах наслышан, со мной этот номер не пройдет.

- Какие фокусы? - удивился не менее театрально Рашковский. - Который день уже...

- Не верю!

- Ну, так пойдемте в туалет, сами во всем убедитесь.

- Зачем в туалет? - неожиданно ответил начмед. - Давай прямо тут. Медбрат, неси утку!

Рашковский был усажен на утку, а после окончания процесса до сих пор сомневающийся начмед вдруг неожиданно побледнел. Спустя даже не двадцать четыре часа, а гораздо раньше Нёма был уже в госпитале в Челябинске, и вместо изнурительных тренировок в противогазе получил три недели постельного "курорта".
Пролетели они, разумеется, незаметно, а уже перед самой выпиской заведующий отделением вдруг предложил Рашковскому задержаться. Мол, до приказа о демобилизации осталось месяца полтора, поэтому, зачем возвращаться обратно в часть? Оставайся лучше здесь, отсюда поедешь и домой...
Заведующий был большим любителем шахмат, но предложение свое мотивировал тем, что у него большой напряг со временем, а ему позарез нужно дописать докторскую диссертацию. И, разумеется, оформить ее соответствующим образом.
Предложение было, конечно, соблазнительным, однако Нёма решил быть верным своему родному подразделению, где прослужил столько месяцев, поэтому вернулся в свою часть.

Остаток службы по плану командования части Рашковский, впрочем, как и все его сослуживцы, должны был провести на учениях. По образцу тех, что недавно состоялись на Днепре. В Уральском округе местом предстоящих "боевых" действий был выбран район Миасса. Масштабы и количество задействованных подразделений, конечно, были не те, что на Днепре, но сценарий планировался аналогичный.
Из дембелей химбата, где служил Нёма, была сформирована специальная команда имитаторщиков, в задачу которых входило разбрасывание дымовых шашек и во избежание всевозможных последствий своевременное покидание мест учебно-боевых операций.
Дальше подготовки и инструктажа, правда, дело не дошло. Ночью неожиданно прозвучала команда "Боевая тревога!", и над плацем, куда выбежали все на построение, снова зазвучало слово "война".
Неужели опять?
В тот раз была Чехословакия, а сейчас где?
Ах, вот оно что... Китайская граница, остров Даманский.
Учения пришлось срочно свернуть. Подразделения вернулись в свои военные городки, и химики снова никуда не поехали.
Это позже уже стало известно, что в направлении конфликта выдвинулись танкисты. В том числе и полк, где проходил службу Боб. Доехал полк аж до самого Биробиджана, простоял там некоторое время, а потом погрузился снова на железнодорожные платформы и вернулся обратно - в место своей постоянной дислокации в Верхней Пышме...

Тем временем, вышел приказ о демобилизации, и взводный-собаковод Саломатин клятвенно пообещал устроить Нёме Рашковскому самый жуткий дембельский аккорд, какой только был возможен.
Для тех, кто далек от армейских будней, поясним. Аккордом в армии обычно называется разовое, но, как правило, большое и, по возможности, тяжелое задание, которое под конец службы пытаются навязать давно уже не обремененным хозяйственными работами дембелям.
После приказа солдаты, как известно, домой отправляются не сразу, а партиями. При этом растянуться эта отправка может на несколько недель.
Выполнивший аккорд домой убывает незамедлительно, в ближайшей партии - таков обычай.
А тут буквально на днях один из самых знаменитых хулиганов батальона как раз попытался исполнить свой дембельский аккорд - вывезти на телеге дерьмо из выгребной ямы. Как рассказывали очевидцы, телега с лошадью во время ответственного задания провалилась в яму вместе с солдатом. Военнослужащий выбрался из ямы самостоятельно, лошадь тоже, вроде, не сильно пострадала, а вот телегу пришлось вытаскивать трактором. Зато вышеописанный солдат-хулиган, выполнив свой долг перед Родиной, с чистой совестью отправился домой раньше всех. Хотя запросто, как известный нарушитель воинской дисциплины, мог застрять в части месяца, эдак на два...
История была еще довольно свежа и в части на слуху. Поэтому взводный Рашковского, помня историю с собакой, так и сказал:

- Вот ты будешь у меня вывозить из этой ямы все остальное...

Пока Нёма прикидывал, как выкрутиться из этой ситуации, проблема неожиданно разрешилась сама собой. Вывоз содержимого выгребной ямы отменился, потому что командованию части снова потребовались свердловские связи подчиненного лейтенанта Саломатина.
На сей раз кровь из носу возникла необходимость в респираторах - вещь дефицитная, но крайне удобная, особенно, если речь идет о несении караульной службы в зимнее время или о строительных работах, сопряженных с большим количеством цементной пыли.
При этом, в отличие от предыдущих "экспедиций" Рашковского в Свердловск, когда поиск необходимого был целиком на совести самого Нёмы, на этот раз начальство прямо указало, где эти респираторы есть точно - на складе УрВО. Но проблема была в том, что достать их со склада без необходимых связей возможности у командования части не было...
Проблему решил простой звонок. Только не Бобу, а сыну командующего Мише.

Пока Рашковский ездил в Свердловск выгребную яму успели почистить. Не мог же взводный ради мести одному военнослужащему держать ее не очищенной вечно. Поэтому, когда Нёма вернулся из командировки в часть, яма была уже пуста, и вопрос с дембельским аккордом оказался закрыт...

Грузовик с последней партией демобилизованных солдат покинул военный городок аккурат через два месяца после приказа. Напоследок возле машины вдруг нарисовался замполит - решил, видимо, попрощаться. Но прощание как-то не вышло. По той причине, что замполит был просто пьян:

- Ну, ты же понимаешь, - обратился он с прощальным напутствием к Рашковскому, - что я мог тебя посадить!

Нёма хотел ему поначалу ответить, мол, руки коротки - в часть-то он все-таки попал по приказу командующего, и не во власти зама комбата по политической части была его судьба, но потом решил не портить ощущение праздника и в знак согласия просто кивнул:

- Конечно, понимаю.

- А знаешь, почему я этого не сделал? - не угомонялся замполит.

- Не знаю. А почему?

- А потому, - проникновенно и загадочно сказал подвыпивший офицер, - что я о-очень ценю самолюбие твоего отца...

Фраза получилась значительная, как политинформация, но какая-то бессмысленная...
Грузовик тронулся с места, ворота КПП за ним закрылись, и армия осталась в прошлом...

Спустя многие годы, вспоминая о своих армейских "похождениях", Наум Николаевич не раз говорил, что если бы в самом начале его службы не сменили министра обороны, то он, возможно, так и продолжил бы играть в армии в шахматы, и не поехал бы ни в какой Бишкиль.
Просто прежний министр обороны, Маршал Советского Союза Малиновский, был известным почитателем шахмат и однажды, говаривали, действительно, пошел на встречу одному из спортсменов, который попал в какую-то подозрительную историю.
Военнослужащего после прямого обращения к маршалу просто перевели на службу в другой округ, и проблема была исчерпана.
Но сменившему Малиновского на посту министра маршалу Гречко шахматы были глубоко безразличны.
Сегодня, впрочем, это уже - все история...

 

 


 

Партнёры федерации

 

 

 

2013 © Все права защищены.
Полное или частичное использование материалов сайта без письменного разрешения редакции строго запрещено.