Главная   О Федерации   Новости   Турниры   Медиа   История   Архив   Ссылки   Контакты  
 
10 Января 2017
 

Б. Ишмухаметов. "Мои шахматные воспоминания".

 

Я, Ишмухаметов Борис Хакимович, дожил до восьмидесяти четырех лет. Более или менее серьезно я играю в шахматы около семидесяти лет. Стаж, как говорится, изрядный. Именно поэтому я и хочу поделиться некоторыми воспоминаниями из своей шахматной жизни. Надеюсь, что кое-какие факты, описанные мной в этой статье, будут интересны не только шахматистам Екатеринбурга, но и всем любителям нашей игры.

Начну, пожалуй, с воспоминаний о посещении турнира, проходившего в Свердловске в 1943 году. Посвящен он был 25-летию Красной Армии.
Турнир проходил в красивом здании, расположенном на углу улиц Ленина и набережной Максима Горького. Один из туров именно этого турнира мне и удалось посетить.
Я впервые тогда увидел будущих чемпионов мира Михаила Ботвинника и Василия Смыслова. В турнире принимал участие также Исаак Болеславский, который жил тогда в Свердловске. Помню Загорянского и Кана - он в то время был уже совершенно лысым.
Я тогда в шахматах совершенно ничего не смыслил, и что происходило на шахматных досках, ничего не понимал. Но кое-что мне все равно запомнилось.
В восьмом классе средней школы - тогда шел 1944 год - я вместе со своими одноклассниками пришел во Дворец пионеров. Сейчас это Дом Харитонова, который красуется на Вознесенской горке. Шахматный кружок тогда размещался в двух комнатах на втором этаже. Руководил кружком Александр Иванович Козлов, известный в Свердловске шахматный организатор и шахматный композитор.
Желая испытать, как сильно я играю в шахматы, он сыграл со мной пару партий и, обе выиграв, направил меня выступать в турнир начинающих на пятую категорию.
Тогда разрядов у шахматистов еще не было, а присваивались категории. Самую начальную из них - пятую - я выполнил без труда, после чего Александр Иванович определил меня уже в турнир пятикатегорников, чтобы я смог выполнить четвертую. С этим испытанием я тоже справился довольно легко. А вот чтобы получить третью категорию, мне пришлось сыграть несколько турниров.
В итоге, и этот норматив был преодолен, и Александр Иванович определил меня заниматься шахматами в небольшой кружок "избранных".
Вел занятия в этом кружке гроссмейстер Болеславский. Из числа участников кружка "избранных" хорошо помню Диму Малкина. Он был на четыре года моложе меня, но заметно превосходил по силе игры. Дима занимался в кружке Болеславского уже второй год, в то время как я только-только приступил к занятиям. Он успел даже принять участие во Всесоюзном юношеском первенстве, победу в котором одержал тогда еще никому не известный Т.В. Петросян и пространные воспоминания о котором в журнале "64" опубликовал позже мастер Ю. Котков из Перми.
В описываемый мною период времени И. Болеславский был по юношески строен, даже худощав (сказывалось, очевидно, недоедание военных лет) и заметно курчавым. Вел занятия в кружке он всегда по памяти, никогда не заглядывал в тетрадь. Двухчасовые занятия, проходившие два раза в неделю, состояли из части, посвященной дебюту, и далее следовало несколько позиций, в которых предлагалось найти лучший ход, отыскать комбинацию. Обычно это были примеры из партий А. Алехина. Дебютная же часть в то время была посвящена Испанской партии.
Заниматься в кружке под руководством Болеславского мне посчастливилось один учебный год - с 1945 по 1946-й - мой последний год в средней школе. Хорошо помню, как осенью 1945 года Исаак Ефремович показывал нам свою партию с Файном из матча по радио между СССР и США, которую наш гроссмейстер с блеском выиграл. При демонстрации партии - а это была Испанская партия и Болеславский играл белыми - после воспроизведения пятого хода 5. с2-с4... один из присутствующих на лекции (кажется, это был Дементьев) возмущенно воскликнул:
- "С3" нужно играть, Исаак Ефремович, "с3"!
На что Болеславский только улыбнулся и пояснил:
- Этот ход характерен для системы Дураса в Испанской партии. Именно ее я специально и подготовил для встречи с Файном.
Кстати, эта партия была признана лучшей в матче и удостоена специального приза.

После окончания школы я поступил в Уральский госуниверситет и с удивлением в скором времени обнаружил, что в университете, оказывается, есть своя шахматная команда и что на особо ответственных турнирах, например, чемпионате города среди ВУЗов, ее возглавлял сам Болеславский.
Подготовке команды к ответственным встречам Исаак Ефремович уделял особое внимание. Помню, как перед матчем с командой УПИ Болеславский дал всей нашей команде тематический сеанс одновременной игры. Причем с каждым участником сеанса он играл тем цветом, который предполагался в грядущем матче, и играл тот дебют, который мог случиться. После сеанса гроссмейстер подробно разобрал каждую партию и объяснил нам наши ошибки.
Этот матч с сильнейшей в городе командой УПИ мы выиграли. Болеславский играл на первой доске с Батыгиным, одним из сильнейших тогда в Свердловске кандидатов в мастера.
Хорошо помню, как мы, спортсмены УПИ (шахматисты, баскетболисты и волейболисты) ездили в Пермь (тогда еще этот город назывался Молотов) на состязания с командой местно университета.
Болеславский играл по обычаю на первой доске, а в соперники ему достался молодой кандидат в мастера Ю. Котков. Играли матч в два круга. Обе партии после острейшей борьбы выиграл Болеславский. На второй доске выступал Ваш покорный слуга, и счет оказался тем же - 2:0. Наша команда, как выяснилось, значительно была сильней хозяев этой встречи, и матч тогда мы выиграли с крупным счетом. Добавлю, что через год пермяки приехали в Свердловск с ответным визитом, но Болеславский из-за подготовкик турниру претендентов в Будапеште помочь нам тогда не смог. Поэтому вместо него играть на первой доске против Ю. Коткова пришлось мне. Я тогда играл заметно слабее своего соперника, поэтому наш микро-матч завершился победой Коткова со счетом 2:0.
И.Е. Болеславский был первым гроссмейстером, с которым мне посчастливилось встретиться в серьезной партии не в сеансе, а в матче между командами физико-математического (тогда) факультета и историко-филологического. Наша команды по силе игры существенно превосходила историков и филологов, и в преддверии матча мы уже предвкушали вкус победы с крупным счетом.
Встреча состоялась в одном из коридоров на физмате. Готовые к предстоящей битве, мы прохаживались около раставленных шахматных досок, как вдруг в коридоре появились наши соперники. И что же мы увидели? В окружении капитана нашей университетской команды Саши Гохмана и первой доски историков-филологов Давида Тылевича в коридор пришел гроссмейстер Болеславский и уселся напротив меня.
Представляете мое состояние!
Но делать было нечего, и пришлось мне - первокатегорнику - играть на первой доске против гроссмейстера. Причем черными. Текста той партии я не сохранил, о чем сожалею, но помню, что был разыгран Ферзевый гамбит. Исаак Ефремович провел комбинацию, подобную той, которую нашли еще в 1938 году мастера И. Копаев и В. Чистяков. В нашей, правда, партии с Болеславским для осуществления подобной комбинации гроссмейстеру пришлось пожертвовать фигуру. После этого на доске получилось следующее соотношение сил: у меня две фигуры за ладью и две пешки моего соперника. Я был еще в шоке от только что мастерски разыгранной комбинации, как вдруг Исаак Ефремович неожиданно предложил мне ничью! До сих пор уверен, что никакой другой гроссмейстер в такой позиции не предложил бы "желторотому" первокатегорнику ничью, а продолжал бы борьбу в надежде обыграть соперника на мастерстве. Но Болеславский поступил иначе. Он был очень объективен. После комбинации он оценил получившуюся позицию как равную, поэтому и последовало предложение о мирном исходе.
Вспоминаю, как будучи студентом еще первого курса УрГУ, слушал лекцию Исаака Ефремовича о результатах только что закончившегося турнира в Гронингене. Как следует из таблицы, Болеславский в этом турнире поделил 6-7 места с известным "ничейщиком" Флором. При этом Исаак Ефремович проиграл всем пятерым участникам турнира, которые финишировали выше него в турнирной таблице, и "выкосил" почти всех остальных, кто занял места ниже него. Так сказать, выступил в роли некоторого "инспектора" по мастерству участников этого турнира.

Весьма любопытна также история с защитой диплома студентом УрГУ Болеславским.
В эти годы Исаак Ефремович вел активную шахматную жизнь. Звездным его часом был турнир претендентов в Будапеште, в котором он поделил первое и второе места с гроссмейстером Бронштейном. И случилось так, что все эти годы Болеславский числился пятекурсником.
И вот однажды известный впоследствии поэт-сатирик, а в то время студент факультета журналистики УрГУ Игорь Тарабукин в стенной газете опубликовал такое четверостишие:

"Эта быль смешнее сказки,
Просто скверный анекдот:
Наш гроссмейстер Болеславский
Пятикурсник третий год".

Действительно, учиться гроссмейстеру было некогда. И факт этот стал известен в верхних эшелонах власти. И вот однажды в кабинете ректора УрГУ, профессора Григория Ивановича Чуфарова, раздался телефонный звонок. Звонили из обкома партии.

- У вас, кажется, учится гроссмейстер Болеславский?
- Да у нас. Учится заочно на пятом курсе.
- Почему же он до сих пор не защитил диплом?
- Видимо, еще не написал его.
- Организуйте ему защиту в кратчайшее время и помните: университетов и ректоров у нас много, а Болеславский - один.

Разумеется, в университете срочно была организована защита. Исаак Ефремович в пожарном порядке написал диплом на тему "Драматургия Н.Е. Салтыкова-Щедрина".
Здесь автор этих строк никогда не упускает случая задать слушателям (читателям) следующий вопрос: "Назовите хотя бы одно из драматических произведений Салтыкова-Щедрина".
Как правило, ответа на этот вопрос слушатели (читатели) не дают. А между тем у Салыкова-Щедрина такие произведения есть. Их всего два и оба - пьесы. Первая называется "Смерть Пазухина", а вторая - "Тени". Первая была даже экранизирована и показана по телевидению. Это оттуда известная фраза Пазухина: "Господи, хоть бы умереть-то действительным статским советником!"
Вторая же не ставилась ни разу. Ясно поэтому, что фундаментальное филологическое исследование для Болеславского в силу его колоссальной занятости шахматами было просто невозможным.
Хорошо помню тот момент, как мы - студенты-физматчики - во время перерыва в одном из коридоров университета наблюдали торжественное шествие ГЭКа вместе с Болеславским, руководителем его диплома, нашим бессменным капитаном Сашей Гохманом и Давидом Тылевичем в одну из аудиторий, где и состоялась защита диплома.
Давид и Саша этот момент не упустили, а я вот попасть на защиту не смог. Перерыв закончился и нужно было вернуться на лекцию.
На защите Исааку Ефремовичу был задан вопрос: "Почему в вашей дипломной работе не отражено постановление ЦК ВКП(б) по докладу товарища А.А. Жданова "О журналах "Звезда" и "Ленинград"?
Болеславский спокойно ответил:

- Видите ли, моя работа написана еще до выхода в свет этого постановления. А когда постановление появилось, я не счел необходимым что-то в ней менять.

И все!!
Суровость возникшей ситуации могут оценить лишь люди моего возраста. А ситуация получилась и в самом деле не простой. Я бы даже сказал, словещей и чреватой. Однако выручмла Исаак Ефремовича тогда фраза, которая прозвучала в телефонной трубке ректора и которую, безусловно, довели до членов ГЭКа: "Университетов и ректоров у нас много, а Болеславский - один"!
Сыграло, очевидно, свою роль и то обстоятельство, что к шахматистам с симпатией относился и сам "вождь и учитель всех народов, великий зодчий коммунизма" Сталин.
Исааку Ефремовичу простили его свободомыслие, и дипломная работа получила удовлетворительную оценку.
Так закончилась эта история с дипломом, а Болеславский с гордостью носил потом на пиджаке университетский значок. Членов ГЭКа, кстати, после этой защиты очень долго "чистили" в обкоме партии за такую низкую оценку. Не могли, мол, что ли поставить хотя бы "хорошо".
К характеристике гроссмейстера Болеславского могу добавить еще манеру его игры в блиц. Пару раз я наблюдал, как Исаак Ефремович играл блиц с одним из сильнейших в те годы свердловским шахматистом - Иливицким. Все происходило очень интеллигентно. Болеславский сидел, скрестив руки, и обдумывал позицию. Затем он проделывал быстро серию намеченных ходов, после чего возникала новая позиция, требующая нового размышления. Исаак Ефремович опять, скрестив руки, углублялся в анализ, после чего следовала новая серия ходов, и так до конца партии. И хотя Иливицкий был прекрасным блицером, встречи, как правило, заканчивались победой гроссмейстера.
Вот такие у меня остались воспоминания об одном из моих самых первых шахматных наставников, Исааке Ефремовиче Болеславском.

 

 

 


 

Партнёры федерации

 

 

 

2013 © Все права защищены.
Полное или частичное использование материалов сайта без письменного разрешения редакции строго запрещено.